«БУДЕТ ВСЁ, КАК ТЫ ЗАХОЧЕШЬ!»

Игумен Варфоломей (Чупов), настоятель древнего Никольского монастыря в Старой Ладоге, давний друг нашей газеты, отметил 55-летие. Мы поздравляем батюшку и предлагаем читателям беседу с ним — мудрым восстановителем знаменитой русской обители.
— Отец Варфоломей, вы строгий настоятель? Устав у вас суровый?
— Да нет, какая там строгость!.. Жизнь такая, что и без меня строгости хватает: столько работ, столько забот… Ещё немного — и можно переборщить, побегут люди. Нет, устав надо с толком разработать. Сейчас у нас полуночница вычитывается, часы перед Литургией читаются, акафисты, кафизмы, все сорокоусты, все поминовения, — все до единого. Каждый день Акафист Николаю Чудотворцу перед частицей его мощей: а как же без этого? — наша святыня! К тому же у каждого есть своё маленькое правило… И я считаю, что пока достаточно этого. А уж поклоны? Строгий пост? С этим чуть-чуть подождать надо. Ничего-ничего: вот настанет срок, и придут сюда такие строгие батюшки, от которых уже не отвертишься никак, — тут начнутся и поклоны, и посты… А сейчас иная задача: монастырь оживить. И слава Богу! Молитва идёт, Литургия служится… Легко говорить: «Ах, в той обители так хорошо»; «Ах, в этой ещё лучше!..»; «Ах, я поеду на Афон: там святость, там благодать, там истинное монашество!» Ну пожалуйста, поезжай, Бог тебе в помощь! Но ты там пробудешь неделю и сбежишь, потому что настоящая афонская жизнь и то, что ты о ней воображаешь, — это разные вещи. Ты устрой правильную жизнь на своём месте! Мы здесь тоже стараемся: людям нравится ночная молитва, людям нравятся длинные службы: слава Богу! Пытаемся это творить. Но, повторяю, всё должно быть в меру, чтобы не расшибить лоб, не успев стать монахом. 
Мне рассказывали, что отец Варфоломей очень любит цветы. Как ни отлучится в город, так обязательно привезёт оттуда цветов для посадки. Любовь к цветам — выразительная черта, монашеская черта: ничто на грешной земле не напоминает так Царство Небесное, как цветы, — они как безмолвные Ангелы Божии, и аромат их — как дыхание Духа Святого. Батюшка о своей любви к цветам говорит скромно:
— Это меня отец Ермоген (Муртазов), псковский архимандрит, научил: в монастыре как можно больше цветов должно быть — и на клумбах, и кустарники цветочные. Пусть люди ходят среди них и отдыхают душой от мирской грязи.
И так же, как цветы, любит отец Варфоломей книги.
— Вы нашу библиотеку видели? Как она вам?
Я признаю: библиотека — роскошная. Батюшка радуется:
— Я просто счастлив, когда на неё смотрю. Четыре тысячи томов! Начиналось с моей личной библиотеки, да ещё и покупали много; сколько времени теперь потребуется, чтобы всё это пересмотреть, записать, классифицировать… Для меня без книг жизни нет. А ведь в нашем собрании не только книги, там и фильмы, и музыка — неплохая коллекция, и не только духовной музыки, но и светской классики. Очень интересные записи есть — например, пластинка хора московского храма Христа Спасителя, ещё того, ещё дореволюционного. И есть патефон, чтобы её слушать, — большой такой, его вручную нужно крутить… Заезженный, конечно, диск, но всё равно — душа радуется! Будем приглашать в нашу библиотеку интересных людей, певцов, музыкантов… Мы тут в селе живём, это верно… Старая Ладога больше на село похожа, чем на город… Только вы не забывайте, что она — первая столица России! Нужно всем нам подтягиваться к столичному уровню.
— Расскажите, батюшка, о монастырской братии.
— Что тут говорить? — малое стадо. Инок Тихон продолжает учёбу в медицинской педиатрической академии, в этом году получит диплом, — а заодно учится на курсах при епархии. Брат Никита, молодой человек, — он занимается огородом, а также на кухне помогает, в храме, в алтаре. У нас и диакон есть, у него образование высшее — он окончил сельскохозяйственный институт и Московскую семинарию. Инок Георгий — наш регент: хор у него крохотный, поёт спокойно, мирно… Два человека у нас занимаются в миру — работают, но приезжают постоянно. Вот мать Феодосия из женского скита — наш завканцелярией, она у нас самая старшая, самая деятельная: за всё берётся, во всём помогает… 
Отец Варфоломей продолжает перечислять, а я вспоминаю то, что услышал в обители: в тот самый день, когда я приехал в Никольский монастырь, сюда вернулся прежний насельник, который однажды решил уйти из Старой Ладоги. Походил он по иным монастырям, познакомился с тамошней жизнью и понял, что нужно возвращаться. Настоятель не стал поминать обиды, принял беглеца, — но пока только трудником.
— Нельзя не уважать отца Варфоломея вот за что: он от сердца никого не отрезает, — так сказали мне староладожские насельники. — Если случается, что уходит человек из обители, батюшка, конечно, переживает горько и все болезни его тут же обостряются, но обиду он в сердце не копит и человека этого во враги не записывает: продолжает молиться за него и верит, что когда-нибудь он вернётся. Сегодня как раз и случилось такое…
— Давно вы в монашестве, отец Варфоломей?
— Я очень долго был целибатным священником. Я и рукополагался как целибатный священник, а постригали меня в Лавре, в том самом Троицком соборе, где я с детства молился, где всех священников знал — стариков, которые ещё с прежних времён… Вижу как сейчас тот собор, помню, где какая икона стояла: я ведь там алтарником своими руками всё мыл, чистил, убирал к праздникам; там я читать на церковнославянском выучился, там пел… Колокола троицкие до сих пор в ушах звучат: слышно их было от Московского вокзала… Как мы все любили нашу Лавру!.. Сколько дорогих людей лежит там на кладбище: от духовника моего до той — помните, может быть? — старушечки, Александры, которая там работала… И ещё узнал я, что там есть дореволюционная могила одного старца из нашей Никольской Староладожской обители. Почему он там похоронен, а не здесь? А потому, что наш монастырь был, оказывается, приписан к Лавре и монахи порой переводились из города сюда и от нас в столицу.
— Вы не собираетесь увеличить братию?
— Собираемся! Но пока воли Божией на то не будет, никого не станем постригать. Слишком много приходит людей опустившихся, больных, из мест заключения. И много наркоманов. Я понимаю, что наркомания — это болезнь, это боль, это страдания… Люди хотят в монастырь, поближе к Богу, чтобы силы получить для борьбы. Но здесь же не санаторий, здесь искушений тьма — где им вытерпеть?! А вести себя они зачастую не умеют. За такими людьми особый уход нужен — а кто из нас будет с ними нянчиться? Некоторые монастыри принимают таких — там, где быт налажен, где монахам не нужно постоянно трудиться… А у нас подобных возможностей нет, мы будем принимать только здоровых, нормальных людей — и с благословением от духовника! Потому что иной хоть и здоров, а в голове у него каша, он о подлинной монашеской жизни никакого понятия не имеет, сил своих не знает, молиться не умеет… Хорошо, если попробует да уйдёт, а если переусердствует? Замолится, а потом вези его к психиатрам… В иных монастырях такие вещи случались. Нет, принеси сначала рекомендацию от духовника, чтобы видно было, что ты хоть и мирянин, а некий духовный опыт всё же имеешь, — тогда и говорить будем. Словом, жизнь наша не сладка и не легка. Было время, когда в Староладожский Никольский монастырь никто настоятелем идти не хотел: все видели, что здесь работы — не по силам человеческим. Но вот мы живём, трудимся, молимся — разве это не чудо Божие?.. Я когда собирался сюда, поехал за советом к отцу Николаю Гурьянову. Он меня благословил и знаете что сказал? — «Всё будет так, как ты захочешь!» Вот такие дерзновенные слова! «Всё будет так, как ты захочешь, ты только сил не жалей». Это каждому из нас сказано: раз взялся за это дело, так давай трудись! Не стони, не жалуйся, не плачь. Придёт время — и братия подтянется, а пока нам Господь Сам помогает: мы как можем молимся, учимся искусству Иисусовой молитвы — она нам силы даёт, читаем жития преподобных отцов — для нас их пример очень важен. И верим, что будет по слову старца: всё, как мы захотим.
Павел ГОРЕЛОВ

http://www.pravpiter.ru/pspb/n246/ta010.htm